Последние комментарии

Главная > Индия > «Буддийский период». Социально-экономическое развитие в VI—III вв. до н. э. и Образование Общеиндийской державы

«Буддийский период». Социально-экономическое развитие в VI—III вв. до н. э. и Образование Общеиндийской державы

Памятники буддийского периода.

Середина I тысячелетия до н. э. ознаменовалась крупными переменами в экономике и социальных отношениях, в политическом строе и культуре Северной Индии. Об этих переменах дают возможность судить как археологические источники, так и письменные, в частности произведения буддийского канона. Традиция относит жизнь Будды и его ближайших учеников к данному, периоду, и наиболее ранние буддийские памятники действительно восходят к V—IV вв. до н. э. Священные книги буддизма связаны с другими областями Индии, нежели ведийская литература. Сам Будда был родом из небольшого олигархического объединения шакьев, расположенного на территории современного Непала, а легенды о его странствиях и проповедях упоминают преимущественно Северо-Восточную Индиго. В предшествующую эпоху составители ведийских текстов отзывались о населении этого района с пренебрежением, рассматривая его образ жизни как чуждый и варварский. Но постепенно именно северо-восток становится наиболее передовой частью страны и в экономическом, и в политическом отношении.

Развитие земледелия в центральной части долины Ганга и далее на восток— вплоть до низовьев реки—было сопряжено со значительными трудностями. Климат здесь жаркий и отличается повышенной влажностью, в древности долину Ганга покрывали густые заросли тропического леса. Не меньшие сложности, чем борьба с джунглями, представляла и распашка твердой, изобилующей корнями почвы. Лишь существенный прогресс в средствах производства мог обеспечить переход к широкому хозяйственному освоению данного региона. По всей видимости, условия для этого были созданы распространением железных орудий труда. Хотя археологические подтверждения такой гипотезы еще недостаточны, трудно представить, что тропические леса могли быть сведены без железного топора, твердые почвы распаханы без плуга с железным лемехом и каналы выкопаны без мотыги и лопаты. Упоминания этих орудий встречаются уже в древнейших буддийских книгах.

На большей части Индо-Гангской равнины осадки выпадают в достаточном количестве (порою даже с избытком), однако только создание искусственных ирригационных сооружений—прудов, колодцев, каналов и дамб — позволяло добиваться устойчивых урожаев, не зависевших от капризов погоды. В условиях поливного земледелия на северо-востоке Индии основной зерновой культурой стал рис, и само слово «пиша» уже в древнеиндийских языках имело конкретное значение—«отварной рис». К середине I тысячелетия до н. э. стали применяться совершенные методы рисоводства—использование рассады, отбор сортов и т. д. Почвы долины Ганга, отличавшиеся необычайным плодородием, обеспечивали высокие урожаи. Развитие сельскохозяйственного производства во всей Северной Индии способствовало бурному росту населения. Недаром в античной литературе еще со времен Геродота (V в. до н. э.) установилось мнение о том, что индийцы—самый многочисленный народ на земле.

Отличительной чертой периода является интенсивное строительство городов. Излюбленные персонажи буддийских преданий—купцы и зажиточные горожане, которые слушают проповеди Будды и оказывают покровительство его ученикам и последователям. Археология свидетельствует о том, что крохотные поселки предшествующего времени в течение жизни нескольких поколений превращались в обширные и процветающие города. Для ведийской эпохи можно говорить лишь об укрепленных резиденциях правителей, господствовавших над сельской округой (при этом, поскольку сами династии были племенного происхождения, то и каждая такая крепость представляла собою политический центр всей территории, занятой племенем). Напротив, в середине I тысячелетия до н. э. города строились не только в стратегически важных пунктах, но и на сухопутных и речных путях—в местах, выгодных для торговли. Главной причиной роста городов как торгово-ремесленных поселений стал прогресс в разделении труда.

Показателем развития товарно-денежных отношений служит появление в середине I тысячелетия до н. э. монетной чеканки. Монеты эти еще довольно примитивны и представляли собою кусочки металла (обычно серебра или меди) с «клеймом»—печатью, удостоверяющей качество, но сам факт денежного обращения свидетельствует о происходивших в обществе переменах. Археологические раскопки показывают также, что именно в данный период происходит активное строительство городских укреплений. Это нельзя не связать с накоплением богатств горожанами и с процессом имущественного расслоения.

Площадь наиболее крупных поселений подвергавшихся раскопкам,—таких, как Уджаин и Каушамби,—составляет около 1,5—2,5 кв. км, что соответствует размерам знаменитых городов Древней Греции той же эпохи. Грек Мегасфен, прибывший в качестве посла ко двору Чандрагупты Маурья в конце IV в. до н. э., был поражен обширностью индийской столицы Паталипутры. Он определял длину городских стен примерно в 30 км, насчитав в ней несколько сот деревянных башен и десятки городских ворот. Впрочем, эти цифры еще нуждаются в подтверждении археологов. До проведения специальных полевых изысканий трудно сказать что-либо определенное о городской планировке. Судя по раскопкам в городе Таксиле, застройка происходила довольно хаотично.

О социальной структуре и системе управления городом ценные сведения сохранились в буддийских легендах. В них нередко упоминаются купеческие объединения и цеховые организации ремесленников. Судя по всему, между ремесленниками или торговцами поддерживались не только экономические связи—их объединяли также общие культы, празднества и обычаи. Селились члены таких объединений обычно вместе, образуя внутригородские соседские общины—кварталы. Профессиональные навыки передавались по наследству, а браки заключались в пределах своего социального круга. Отмечены случаи специализации отдельных этнических групп. Таким образом, лица, входившие в объединение, состояли между собою в отношениях родства или свойства, образуя как бы огромные «семьи», или кланы. Главы подобных объединений пользовались значительным влиянием, будучи представителями городского самоупрдвления.

Буддийский период. Древняя Индия. Будда, его учение

Когда в произведениях буддийской литературы действие происходит не в городе, а в сельской местности, то и тут непременными его участниками являются зажиточные домохозяева. Сходную картину рисуют и другие источники того времени. В центре их внимания также стоит образ~~домовла-дыки, сельского хозяина (обычно брахмана). Описания многочисленных домашних обрядов и религиозно-моральные поучения позволяют представить основные черты деревенского быта. Хозяйство велось силами отдельной семьи, которой принадлежали дом, поля, скот и всевозможный инвентарь. Всем этим имуществом от имени семьи распоряжался ее глава, как правило, старший мужчина. Обычно тексты имеют в виду семью разросшуюся, большую, включавшую несколько поколений. Женатые сыновья оставались под родительской властью. После смерти отца раздел происходил не всегда—-место главы семьи занимал часто старший из братьев. В случае, если братья требовали раздела, то старший претендовал на дополнительную долю, ибо он был основным продолжателем рода. Наследовали имущество лишь сыновья и внуки, а дочь, имела право только на свадебные дары, дававшие ей некоторое материальное обеспечение в доме мужа. Сыновья должны были проявлять почтительность по отношению к матери, но полноправной хозяйкой она не становилась и после смерти мужа домом управлял мужчина. Женщина оставалась до известной степени чужою в большой патриархальной семье. Даже прав на наследство, оставшееся после мужа или сына, она не имела и сохраняла лишь то имущество, что получено из дома ее отца.

Если и те, кого связывали узы близкого кровного родства, не занимали одинакового положения в большой патриархальной семье, тем более это относится к принятым в семью чужакам. Распространена была, например, практика усыновления. В какой-то мере ее можно рассматривать как форму призрения сирот, помощи далеким родственникам, но, как правило, усыновленные не вполне уравнивались с родными сыновьями и имели ограниченные наследственные права. Внутри самой семьи складывались отношения патриархальной зависимости и эксплуатации.

Хозяин от имени всех домочадцев совершал заупокойные жертвоприношения, которые считались основой семейного благополучия. Культ предков объединял все семьи, связанные между собою родством по мужской линии. Поддерживались между ними и другие узы. Строго соблюдались передававшиеся из поколения в поколение семейные обычаи. Наиболее важные вопросы ставились на собраниях родственников, где, видимо, решающее слово принадлежало семьям и отдельным лицам, пользовавшимся особым авторитетом. Между родственниками и соседями складывалась традиционная система отношений, которая лишь частично может найти отражение в письменных источниках. Терминология литературных текстов крайне неотчетлива, но есть основания говорить о том, что наиболее влиятельные семьи оказывали другим покровительство, а взамен широко пользовались их услугами.

Развитие частной собственности способствовало не только имущественному расслоению, но и прямой эксплуатации чужого труда. Настоящим бедствием становилась задолженность, приводившая к закабалению свободных, к продаже членов семьи или самопродаже. Лишь прочность общинных традиций взаимопомощи препятствовала повсеместному распространению долгового рабства.

Естественно, что особенно широкими возможностями приумножения богатств располагали верхи городского населения, главным образом купцы, ростовщики и главы ремесленных корпораций. В буддийских текстах об их сокровищах рассказывается подробно и со множеством сказочных преувеличений. Проявляя вполне естественный скептицизм в отношении отдельных деталей, читатель этой литературы без труда представляет, однако, какое огромное впечатление производила на современников пышность быта отдельных богачей. Следует подчеркнуть, что в подобных описаниях речь идет не только о золоте, драгоценных камнях или одеждах, но и о толпах домашних слуг и рабов, которые повсюду сопровождают хозяев и исполняют всякие их прихоти. В буддийских рассказах неоднократно встречаются упоминания и рабов, принадлежавших крестьянским семьям. что свидетельствует о довольно широком распространении рабства. Типичной при этом является ситуация, когда раб помогает женщинам по дому или относит обед хозяину, работающему в поле. Литературные памятники позволяют сделать вывод о том, что в данный период рабство имело преимущественно домашний характер.

Социальные перемены сказались и на политическом строе. В отличие от племенных царьков предшествующего периода правители североиндийских государств середины I тысячелетия до н. э. опирались на служилую знать, на складывающийся административный аппарат. Наследственной аристократии в отдельных областях пришлось потесниться, уступая место тем, кто был ближе правящей в центре династии. К власти порой приходили и бывшие сельские старейшины или другие выходцы из «народа» (вайшьев). Обеспечив себе и своим родичам устойчивое влияние, они получали возможность фальсифицировать генеалогии и доказывать, что на самом деле происходят от древних кшат-рийских царей и героев. Богатство человека и степень его влиятельности в государстве приобрели не меньшее значение, чем происхождение из высших варн. В то же время сохранение иерархии варн ограничивало возможности социальной мобильности, а изменение реального места человека в обществе требовало обоснования с точки зрения сословной идеологии.

Важнейшей опорой правителей государств являлась армия. Иным стало ее оснащение: легкие колесницы сменились тяжелыми квадригами, шире применялись конница и особенно боевые слоны. Еще важнее было существенное изменение ее комплектования и характера в сравнении с поздневедийским периодом. Ядро армии теперь составляли отряды, находившиеся на постоянном царском довольствии,—профессиональное войско, таким образом, пришло на смену старинной дружине. Временные ополчения формировались обычно на основе городских ремесленных корпораций, а привычное для ведийской эпохи понятие народа-войска совершенно вышло из употребления. В середине I тысячелетия до н. э. сельское население было, как правило, безоружно и обязано лишь исправно платить налоги, которые и позволяли содержать государственный аппарат, включая постоянную наемную армию.

Многие государства середины I тысячелетия до н. э. занимали обширную территорию (часто далеко за пределами области расселения первоначально основного племени). В большей части из них правили царские династии, но существовали и олигархические государства. Власть в последних принадлежала обычно более или менее узкому кругу знати, из среды которой выбирали главу государства. Каждый представитель этого правящего слоя аристократии носил царский титул «раджа», и все государство составляло как бы федерацию отдельных княжеств. Бюрократический аппарат в таких государствах складывается медленнее, чем в монархиях. Сама форма политического строя, очевидно, зависела от уровня и характера социальных отношений, складывавшихся в различных частях страны. Олигархические государства располагались главным образом на периферии: на крайнем северо-западе—в Пенджабе, и на крайнем северо-востоке— в районе, прилегающем к Гималаям.

Крупных государств Б ЭТО время насчитывалось около двух десятков, но в отдельных регионах еще господствовала раздробленность. Особой пестротой отличался район Пенджаба. В конце VI в. до н. э. многочисленные племена и небольшие государственные образования в бассейне Инда подчинились Дарию I, и персидские цари приобрели таким образом две новые сатрапии, названные Гандхара и Хинду. Это позволило установить более тесные связи между Индией и странами ближневосточного и греческого мира. Но наиболее значительные индийские государства располагались намного восточнее границ державы Ахеменидов. Это были Магадха и Кошала по среднему и нижнему течению Ганга, Ватса со столицей Каушамби в междуречье Ганга и Ямуны, а также Аван-ти со столицей в Уджаине в верховьях Ямуны. Борьба за гегемонию между этими четырьмя крупнейшими центрами и составляет главное содержание политической истории VI—V вв. до н. э.

К IV в. до н. э. наибольшее влияние приобрела Магадха, правителям которой и было суждено спустя столетие создать первую общеиндийскую державу. О магадх-ской династии Нандов, которой подчинялась большая часть Северной Индии, сохранились лишь смутные исторические предания. Несколько лучше известны события конца IV в. до н. э., когда на территории Пенджаба появились войска Александра Македонского, уже сокрушившего власть Ахеменидов. Некоторые местные племена и государства покорились греко-македонцам добровольно (например, Таксила) или были сокрушены силою. Античные источники восток и низвергнуть с престола царя сообщают о знатном индийце Сандрокотте, . из династии Нандов. Однако дальнейшие который прибыл ко двору Александра, завоевания вызвали столь ожесточенное чтобы убедить его продолжать поход на сопротивление населения, что от реки Беас греко-македонским войскам пришлось пуститься в обратный путь. Тогда тот же Сандрокотт стал во главе антимакед о некого движения и после изгнания оставленных Александром гарнизонов повел успешную борьбу с царем Магадхй. Упоминаемое греческими писателями имя Сандрокотта полностью соответствует известному из индийской литературы имени Чандрагупты, который, победив Нандов, основал династию Маурьев (317—180 гг. до н. э.).— наиболее важную в древнеиндийской истории.

Северная Индия от Пенджаба до "Бенгалии была подчинена уже Чандрагуп-той, а его преемники распространили свою власть и на территорию Декана. Расцвета держава Маурьев достигла е середине III в. до н. э., при внуке Чандрагупты Ашоке. Важнейшим источником для этого времени являются многочисленные надписи Ашоки (так называемые эдикты), высеченные на камне по приказу царя. Эдикты Ашоки посвящены изложению благочестия государя и содержат- наставления ко всем подданным подражать в этом отношении своему владыке.

Уже самые места находок надписей Ашоки позволяют очертить примерные границы его державы от устья Инда до устья Ганга и от Кабула до южной оконечности Декана (в нее не входили лишь области крайнего юга Индостана). Эдикты, составленные на местных языках и диалектах, позволяют оценить разнообразие населявших Индию народностей (включая ираноязычные и греческие колонии северо-запада). Вошедшие в Маурийскую державу страны образовали несколько обширных провинций. Главные из них соответствовали прежним независимым государствам— Северо-Западная провинция с центром в Таксиле, Западная со столицей в Уджаи-не. Восточная провинция представляла собою Калиту, завоеванную Ашокой в ходе жестокой войны (о своем раскаянии в этом кровопролитии царь сообщает в нескольких надписях).

Правитель общеиндийской державы скромно называет себя царем Магадхи и явно отделяет свои исконные владения от провинций—огромной периферии. Завоевания, как правило, не приводили к полной смене административного аппарата и ликвидации прежнего политического строя. Лишь раз в три—пять лет царь Магадхи или стоявшие во главе провинций «царевичи» отправляли специальных чиновников для контроля положения на местах и демонстрации прав на подвластную им территорию. Структура державы в целом была крайне рыхлой, децентрализованной. В отдельных ее областях продолжали править местные династии или олигархические объединения. На обширных территориях (особенно в Декане) население продолжало жить в условиях племенного строя, и представителям государственной власти приходилось вступать в тесные контакты с племенными вождями, нередко приглашая их. на службу. Политическое объединение способствовало известной унификации материальной и духовной культуры различных областей, но особое значение оно имело для ускорения процессов экономического развития и социального расслоения отстававших прежде районов (главным образом Центральной и Южной Индии).

Власть правителя в столице была ограничена царским советом, состоявшим из его родственников и представителей наиболее знатных фамилий, занимавших высшие административные посты. О внутренней политике во времена Нандов и Маурьев можно судить на основе анализа сохранившихся о них преданий. Традиция крайне неодобрительно отзывается о Нандах. Им отказывают в знатности происхождения, подчеркивают их жадность и жестокость. Аналогичные оценки встречаются и в позднейших повествованиях о правителях из династии Маурьев. Есть основания предполагать, что цари крупных держав ограничивали привилегии старинной аристократии—кшатриев, порою заменяя их своими ставленниками из менее славных родов. Видимо, они стремились сосредоточить в своих руках финансовое управление и увеличить доходы государственной казны, сурово подавляя всяческое недовольство.

Другой отличительной чертою политики Нандов и Маурьев (и многих других царей крупных древнеиндийских государств) было покровительство нетрадиционным религиям, главным образом буддизму. В своих надписях Ашока призывает население почитать не только наследственных жрецов-брахманов, но и бродячих проповедников новых учений. Сами эдикты являются проповедями, сложившимися под влиянием буддизма. Царь призывает народ к терпимости, говоря: «Кто из приверженности своей вере хулит чужую, на самом деле лишь вредит своей вере». Провозглашая себя отцом подданных, он обещает поддержку всем религиозным общинам. Носитель верховной власти выступает с истолкованием, что такое истинное благочестие и праведность, высказывает суждения по вопросам буддийского вероучения и настойчиво вмешивается в жизнь монашеской общины. Более того, он назначает специальных чиновников, надзирающих за соблю-1 дением того благочестия, которое проповедует царь. Признание этой праведности царя становится как бы проявлением политической лояльности. Недаром эдикты высекали на общее обозрение именно в пограничных областях и в недавно покоренной, мятежной Калинге. Отсутствие экономического единства страны и рыхлость ее политического устройства способствовали особой роли идеологии—религиозная политика Ашоки составляет основное содержание его эдиктов.

Общеиндийский правитель настойчиво провозглашал и свое стремление к «завоеванию праведностью» всего мира. Именно с этой целью Ашока рассылал специальные миссии, которые должны были проповедовать истинность учения Будды и рассказывать о благочестии царя Магадхи. В эдиктах говорится о том, что Ашока отправил гонцов даже в самые отдаленные известные ему страны запада — к греческим правителям государств Эпира (Северные Балканы) и Кирены {Северная Африка). Впрочем, античные источники о прибытии этих индийских посольств ничего не сообщают.

Значительно более успешной была миссионерская деятельность в областях, тесно связанных с Индией, прежде всего на Ланке. Шри-Ланка (Цейлон) уже раньше испытывала значительное влияние более развитой индийской цивилизации. Местная историческая традиция объясняет появление здесь земледелия, ремесел и государства деятельностью переселенцев из Северной Индии, прибывших на остров в начале V в. до н. э. Во главе их стоял царевич Сингала («Лев»), по имени которого стало называться и господствующее в стране население. Наиболее распространенный ныне на Шри-Ланке индоевропейский— сингальский — язык несомненно принесен пришельцами с Севера. Археологические расколки также свидетельствуют о том, что в середине I тысячелетия до н. э. на острове внезапно появилась культура железного века, сходная с североиндийской.

Цейлонские хроники рассказывают, что брат (или сын) Ашоки, стоявший во главе специальной миссии, убедил местного правителя в преимуществах учения Будды, и уже вскоре здесь появились первые монастыри. Шри-Ланка со времен Ашоки и до настоящего времени остается страной, где господствует буддийская религия. Буддизм на Шри-Ланке сыграл важную цивилизующую роль, придя на смену примитивным общинным культам. Такое же значение имело впоследствии принятие этой мировой религии во многих других странах Азии.

В середине I тысячелетия до н. э. распространение железных орудий труда способствовало хозяйственному освоению всей Северной Индии. В области социальной истории этот период характеризуется бурным строительством городов, развитием частной собственности и эксплуатации. В IV—III вв. до н. э. постепенно сложилась первая общеиндийская держава, которая имела огромное значение для более быстрого становления цивилизации во всех районах Южной Азии. Непрочное политическое объединение распалось уже в начале II в. до н. э., но память о нем осталась. Недаром львы с капители Ашоки являются национальной эмблемой Индийской республики — возникшее в этот период культурное единство сохранилось навеки. С этого времени Индия оказывает все возрастающее влияние и на другие районы Азии.

1 комментариев к записи “«Буддийский период». Социально-экономическое развитие в VI—III вв. до н. э. и Образование Общеиндийской державы”

  1. Вячеслав:

    Сложный материал.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

2010-2017 История - История древнего мира.